|
«Какие добрые у вас куклы, - сказал как-то Маше один совсем незнакомый человек. - Они светлые , и людям, наверное, от них светло и радостно».

Когда однокурсники
Марии Версоцкой сдавали дипломные работы, она лежала в роддоме, ждала Аннушку.
Аннушка родилась. Кажется, год Зайца приближался; денег не было, сделала
зайца сама - в техние, о которой что-то такое слышала, но подробностей никаких не зала. Знала,
что надо взять муку, соль, разбавить водой, перемешать, если захочется поярче - краски добавить,
запечь - и что-то должно получится. Заяц славный удался.
И с того времени техника не изменилась, все та же мука, да соль, да вода,
да тряпочки. Палитра ее на полу. Когда она раскладывает все свои богатства - лоскутки и обрезки,
старнинный батист из обветшалой наволочки, неведомо как объявившийся в доме кусок атласа, невесть
кем принесенный клочок парчи величиной с монету, - домстановится похож на лачугу старьевщика.
Но рядом альбомы и энциклопедии по русскому костюму: ни в одной ее работе нет ни малейшей небрежности.
Пробовала было заменить муку плачтиком, но ничего не получилось: тесто,
хотя и запеченное, оставалось живым и румянец на него ложился живой, а в синтетике все мертвело.
И ложится тряпочка к тряпочке, и к парче льнет бисер, и румянятся красотки,
а рядом пятилетняя Аннушка уже вылепила свою куклу, мама помошла запечь, и теперь обе заняты
виртуозным делом наведения румянца.
Им тридцать шесть лет на двоих. Они добрые и радостные. Они светлые.
Свои работы Маша называет «лялями».
Журнал «Крестьянка»
|